Меню Рубрики

Рассказы про зубную боль

С детских лет, сколько себя помню, мне лечили зубы. На моих глазах (и зубах) развивалась история стоматологии.

В возрасте 4-5 лет меня привели в большую комнату. Там было много тетенек в белых халатах. Они сидели возле людей с разинутыми ртами и ковырялись там блестящими ковырялками. Некоторые тети держали в руках какой-то толстый блестящий шнур. Конец его был вставлен в широко открытый рот больного, тетя нажимала ногами на педаль, как на нашей швейной машине. Крутились большие колеса, скрипели ремни, больные мычали, стонали и кричали. Жуткая картина!

Меня посадили в кресло. Пока мне смотрели во рту зеркальцем и стучали по зубам,я молчал. Но стоило тетке нажать на педали, взяться за блестящую кишку и попробовать сунуть ее мне в рот, мой крик, наверное, был слышен на улице.
-Ваш ребенок совершенно не хочет потерпеть, он слишком нервный.
-Да, смиренно ответила мама, он боится боли.
Тогда впервые я узнал новые красивые слова — бормашина,кариес, флюс, пульпит — и помню их до сих пор. Многие другие слова, в том числе и матерные, я узнал позже.

Как я теперь понимаю, лечить молочные зубы у такого крикуна не имело смысла, и тетя-доктор решила их сразу удалить.
Из шкафа достали устрашающего вида щипцы и крючья с ребристыми ручками.
Как только я их увидел, я начал кричать и брыкаться. Тетя-доктор получила удар ногой, щипцы выпали из ее рук и зо звоном полетели в дальний угол. Она подняла их и сказала:
— С этим ребенком работать невозможно. Приведите завтра человек пять, пусть его держат, тогда я смогу что-нибудь сделать.
Назавтра со мной пришли мама, папа и тетушка, жившая неподалеку. Папа сзади держал меня за голову и давил на щеки, чтобы я держал рот открытым. Мама держала за руки и прижимала мои ноги к креслу, а тетушка левой рукой двумя пальцами показывала козу, а правой — щелкала пальцами, чтобы отвлечь от неприятной процедуры.
Опять достали щипцы и под мой дикий рев два зуба были безжалостно выдраны.

В школьные и студенческие годы я был более терпелив, но количество зубов у меня прогрессивно уменьшалось, а количество железа во рту увеличивалось.
На моих зубах проходило развитие стоматологической техники. Вначале к страшной бормашине приделали моторчик, но боль при сверлении не стала меньше. Потом появилась турбина. И только в Израиле я увидел современный зубоврачебный комбайн, а все процедуры во рту делали с обязательным обезболиванием.

Однажды в конце шестидесятых, днем я работал в тубдиспансере,а вечером должен был выйти на ночное дежурство на Скорой помощи. Еще утром понемногу начал болеть зуб под коронкой. Боль постепенно усиливалась и мне показалось, что стальная коронка выросла на целый сантиметр, настолько было больно при малейшем касании.
Днем я взял пару таблеток аналгина, но боль нарастала.
К семи часам я пришел на Скорую, и началось — вызов за вызовом. А боль растет. Со мной работал фельдшер Павел, лет на восемь старше меня. Я рассказал ему свои печали и попросил ввести аналгин с димедролом, наше обычное обезболивающее. Не помогло.Еще через час — кубик промедола. Без эффекта.
И вот, часов в одиннадцать получаем вызов к молодой женщине интеллигентного вида. Она лежала в постели с распущенными волосами, держалась за живот и тихо стонала.
-Доктор, у меня болезненные месячные, такие схватки, такие схватки. Сделайте что-нибудь, я так страдаю, больше не могу.
Я подумал — знала бы ты какая боль сейчас у меня. Но вида показывать нельзя. Как было положено по инструкции, накапал десять капель настойки белладонны и утешил, что с возрастом боли перестанут повторяться в силу естественных причин.

Еще через час Павел ввел мне кубик омнопона — не берет!
Около двух часов ночи попадаем к пожилой женщине с болями в сердце. Грамотно, как по учебнику,она рассказала мне о болях за грудиной, иррадиирующих в левую руку, одышку, страх смерти и другие симптомы стенокардии и инфаркта. Несколько контрольных вопросов и простых тестов явно показывали, что боли не связаны с сердцем, а являются симптомами грудного радикулита, о чем я безуспешно пытался втолковать больной. Но она стояла на своем:
-Я хочу исключить инфаркт, сделайте мне кардиограмму.

Эту смену я работал на общих вызовах и кардиографа у нас не было. На мои уверения, что после инъекций ей сразу станет легче, больная настаивала —
-Делайте все, что считаете нужным, но я хочу кардиограмму.
В таких случаях отказывать больному тоже нельзя, медицина наука не точная. Пришлось вызвать тромбоэмболическую бригаду, хотя кардиологи очень не любили, если их вызывали без достаточных оснований.

Все бригады оказались заняты, мы сидим, ждем. Каждые 15-20 минут я интересуюсь:
-Болит? Она отвечает:
-Да, болит.
-Сильнее?
-В одной мере.
А мне зуб разболелся настолько, что кажется, сейчас завою и упаду на пол.

Наконец, через час приехала бригада. Я вздохнул свободнее — дежурил мой близкий друг Абрам, хотя бы не будет делать выговор за пустой вызов.
Я обождал, пока не сделали ЭКГ. Увидел совершенно нормальную ленту и спросил:
-А сейчас болит?
-Спасибо доктор, уже не болит.

Было около четырех утра, когда мы вернулись на подстанцию,и я сказал Павлу:
-Все, больше терпеть невозможно, сделай мне морфий сразу два кубика.
-Смотри, Володя, не сможешь работать.
-Все равно. Не смогу — уйду, больше невозможно.
Он ввел мне внутримышечно два кубика морфия и я стал ждать результата.

Через 15-20 минут боль отошла. Нет, она не прекратилась, но была уже вдали, у кого-то другого, не у меня. И от того, что это было не у меня, мне было очень радостно. Более того, у меня стало отличное настроение! Отошли в прошлое все мои проблемы. Жизнь была прекрасной. Спать совершенно не хотелось. Хотелось выйти на улицу и пригласить радоваться вместе со мной всех прохожих! Но я вовремя вспомнил, что сейчас ночь и прохожих нет.
На следующий вызов я поехал с удовольствием. Что там было, я не помню, но Павел говорил, что я был очень весел, шутил, на прощание обнялся с больным и оставил о себе превосходное впечатление.
До семи утра я чувствовал себя хорошо, а потом рвущая и раздирающая боль в верхней челюсти вернулась с еще большей силой.

В восемь утра я был в стоматологической поликлинике у хирурга. Под местным обезболиванием мне сняли стальной мост и удалили разрушенный зуб.

С тех пор минуло почти 40 лет. Ни до того, ни после я никогда не принимал никаких наркотиков. Но то, что до сих пор я так ярко помню все ощущения после единственной инъекции морфия — говорит о многом.

После этого случая я захотел узнать, как переносили наркотики другие люди.
В художественной литературе о действии наркотиков писали разные писатели, начиная с Гомера в знаменитой «Одиссее».

«Умная мысль пробудилась тогда в благородной Елене.
В чаши она круговые подлить вознамерилась соку гореусладного,
Миротворящего, сердцу забвение бедствий дающего.
Тот, кто вина выпивал с благотворным слитого соком,
Был весел весь день и не мог бы заплакать. »
По мнению комментаторов, «гореусладный сок» состоял из смеси сока мака и конопли.

Более поздние авторы далеко не с таким восторгом описывали действие наркотиков, может быть потому, что некоторые сами были наркоманами, а другие имели опыт приема наркотиков.
О воздействии наркотиков писали такие знаменитости как Вильям Берроуз, Александр Дюма, Конан-Дойль, Джек Лондон, Уилки Коллинз, Хемингуэй, Соммерсет Моэм, Шарль Бодлер и многие другие, в том числе и Лев Толстой.

На мой взгляд, лучше всех о своих ощущениях сумел написать Михаил Булгаков в рассказе «Морфий». Булгаков был тяжелым и законченным наркоманом.
По свидетельству современников, в период абстиненции был злобным и агрессивным, бросал горящую керосиновую лампу в любимую женщину, целился в нее из пистолета, когда она хотела ограничить ему дозу. Не один раз безуспешно пробовал лечиться, много раз был на краю гибели.

Жена Татьяна сумела достичь невозможного — вытащить его из пропасти наркомании, и благодаря ей он стал великим писателем.
Но мало в мире найдется таких женщин.

Стоит хорошо подумать, прежде чем однажды побаловаться наркотиком.
************************************************

Не все события в моей жизни, о которых стоит вспомнить, были только 30-40 лет
тому назад. Я продолжаю жить и работать, и много интересного можно рассказать о настоящем времени. О характере моей врачебной работы в Израиле я писал в рассказе «Консультация по телефону» и других.

Летним душным вечером 2007 года я получил вызов в хостель на морском берегу.
В Израиле хостель — это общежитие для пожилых людей, преимущественно русскоязычных, у которых нет своих квартир. В хостеле у каждого одиночки или пожилой пары есть одна или две благоустроенные маленькие комнаты и жить здесь нaмного дешевле, чем на съемной квартире.
Живут здесь пожилые и старые люди не моложе 65 лет. Они долго ждали своей очереди на социальное жилье, некоторые по 10-12 лет.
Большинство отягощены многими болезнями, но они бодрятся.
С утра до вечера группы бабушек и дедушек сидят на скамейках у входа. Они разговаривают о внуках, обсуждают героев злободневных сериалов.
Их волнует судьба Рикардо, выйдет ли за принца несчастная Либертад, и посадят ли, наконец, в тюрьму злодея Педро.
Они внимательно наблюдают кто к кому пришел, кто что принес из ближайшего магазина и какой шарфик одела сегодня соседка с верхнего этажа.
Перемывают косточки ближним и безапеляционно рассуждают о политике Ирана и Сирии. Их интересует выступление Путина, очередной муж Лолиты Милявской и с кем сейчас спит Алла Пугачева.
Бывают бурные ссоры из-за неудачно сказанного слова, старые люди ссорятся и мирятся,как дети, но иногда обиды остаются до конца оставшейся жизни.
Те у кого еще есть силы, посещают концерты приезжих артистов, встречают праздники в ресторанах, увлеченно танцуют старые танго и вальсы и веселятся от души, на время забыв о врачах и приеме лекарств. Некоторые подрабатывают до преклонных лет.

Провожаемые десятками глаз, мы поднялись на этаж.
В тесной чистой комнатке, украшенной многочисленными фотографиями внуков, на диване сидела опрятная, сухонькая старая дама восьмидесяти с лишним лет.
На левой щеке компресс. Рядом на стульях расположились две подруги такого же возраста.
-Здравствуйте, что у вас болит?
-Милый доктор, я старая учительница. Всю жизнь учила детей математике. Я понимаю, что вам не совсем приятно посещать старых женщин с их болячками, но помогите мне.
-Да, что случилось?
-Еще прошлой ночью разболелись зубы под мостиком снизу слева. Я приняла таблетку от боли, потом еще одну — не помогает.
Я вызвала дочку и пошли мы с ней к зубному — наш, русскоязычный. Он посмотрел, постучал по зубам, покачал головой и сделал снимок. Долго его разглядывал и говорит:
-Кажется, на одном корешке затемнение, похоже на воспаление. Давайте снимем мостик, пройдем канал, а потом поставим новый мост.
Дочка спрашивает —
-Сколько это будет стоить?
Он подумал, посчитал на калькуляторе и сказал. Ладно,доктор, я вам не буду говорить, но очень большую сумму. И тут мне стало плохо, я чуть не упала. Измерили давление — больше двухсот. Дали воды, я посидела,стало лучше. Дочка говорит:
-Мама, ты не волнуйся, найдем мы деньги.
Как будто я из-за денег. Мне просто стало плохо, закружилась голова.
Доктор посмотрел на все это и сказал:
-Давайте отложим. Примите несколько дней антибиотик, может быть рассосется само собой. А там посмотрим. Будет болеть — приходите раньше.
Я и пошла домой, болело меньше, наверное от испуга.
А сейчас так болит, так болит — сил нет, готова на стенку лезть. Сделайте что-нибудь!

Я осторожно заметил:
-Знаете, я не стоматолог, но давайте посмотрим, что же так болит.
Попросил чайную ложечку и добросовестно постучал по каждому зубу слева и справа. Никакой реакции. Это меня насторожило, на зубную боль не похоже.
-Скажите, а что еще болит? Шея, плечо, грудная клетка?
-Да, да, недавно и шея слева начала болеть, и в плечо отдает.
. Уже тепло, подумал я.
-А в груди не болит? Не тошнит?
-Нет, грудь не болит, но сегодня вырвало недавно и сейчас поташнивает.
. Уже горячее.
-Давайте измерим давление.
-Доктор, у меня зубы болят, причем тут давление!
-Ничего, я обязательно должен знать ваше давление!
Так, давление 90 на 60! Совсем горячо! Такие случаи я видел и в Минске, и здесь, в Израиле. Иногда так проявляется периферическая форма атипичного инфаркта. Низкое давление — возможен кардиогенный шок! Хорошо еще, что стоматолог отложил лечение «больного» зуба.
-Я хочу вам сделать электрокардиограмму.
Больная с жалостью посмотрела на меня.
-Доктор, я полчаса вам твержу, что мне болят зубы, а не сердце!
-Вам это не повредит, но кардиограмма необходима! А потом будем решать, что делать дальше. Не будем тратить время на разговоры!

Мой водитель принес электрокардиограф. С появлением первых зубцов мне стало ясно, что я не ошибся.
На ЭКГ была характерная картина острого, распространенного ,передне-бокового трансмурального инфаркта с редкой желудочковой экстрасистолией.

Я не хотел сразу огорошить старую учительницу пугающим диагнозом, но и времени терять было нельзя.
-Сейчас я вызову Скорую и вас отвезут в больницу. Там вам быстро снимут боль.
-Никуда я не поеду! У меня болят зубы, а не сердце! Не знаете, как помочь, так и скажите! Пожилой человек, а разобраться не может.
. Придется сказать. Так провожусь,пока не сядет давление.
-Вы не пугайтесь. Вот таблетка аспирина, разжуйте зубами, подержите во рту. У вас небольшой инфаркт, а не зубная боль. В больнице вам помогут. А не поедете — это для вас очень опасно.
-Я позвоню дочке, подожду ее.
-Ждать мы не будем, она приедет прямо в больницу. Вы и так потеряли много времени. Так можно не дождаться.
. До нее стало доходить.

Я быстро написал направление и вызвал «типуль нимрац» — реанимационную бригаду. В нашем городе Скорая прибывает быстро. Через семь минут мы услышали сирену.
Врач посмотрел ленту, измерил давление, сказал «Кадима!» (на иврите —
«Вперед!»). Фельдшер, громадный мужчина с черным пистолетом за поясом, быстро поставил в вену зонд с крылышками, закрепил. Шприц был готов, он ввел обезболивающее, сказал «аколь беседер» (все в порядке) и похлопал меня по плечу. Старую учительницу уложили на носилки и увезли под звуки сирены. Я посмотрел на часы — прошло двадцать минут со времени моего звонка на Скорую.

Через 10-12 дней мне позвонили домой с нашего центра — со мной хотела говорить
дочь старой учительницы.
-Доктор Владимир, мама хотела передать вам спасибо, она уже дома.

Зубная боль у многих одинакова, вот только причины бывают разными.

источник

Начну с самого главного — у меня фобия. Даже не так — у меня ФОБИЯ. Боязнь стоматологов, иначе «дентофобия». Это очень усложняет мне жизнь, сами понимаете.

Из-за этого уже много-много лет я лечу зубы только под общим наркозом. Последний раз я стоматолога я посещала ещё в России, в 2009 году. Во время беременности и после родов зубы стали сильно крошиться, болеть и вот настал момент, когда терпеть и пить горстями таблетки уже не было сил.

Читайте также:  Зуб лечили он снова болит

Часть первая. Пришли мы с мужем на осмотр и консультацию. Трясусь как осиновый листок, слёзы утираю, тахикардия разыгралась. В стоматологическое кресло сесть не могу — фобия, мать её. Осмотр проходил на обычном стуле. Врач была удивлена, мягко говоря. С такой дикой пациенткой ей сталкиваться не приходилось.

Увидев мой рот, врач пришла в ужас. Зубы у меня и правда в жутком состоянии. Самое плохое то, что здесь в Аланье под общим наркозом НЕ лечат, а только удаляют. Делать нечего, 3 зуба болит, ещё 3 сломаны под корень. Удалять так удалять. Сделали рентген, ещё в двух зубах (каналах) обнаружили гной. Ну я так и предполагала, так как ещё в беременность у меня два раза флюсы были (как раз на эти зубы). В общем насчитали мне8 зубов на удаление.

Часть вторая. Велели собрать анализы — флюрография и кровь из вены, аж три пробирки. Сдали, результаты получили. Врач-терапевт сделал заключение — «здорова» и допустил до общего наркоза. Собрали мини-консилиум из анестезиолога, стоматолога и глав.врача больницы. Оказывается здесь (в Турции) нельзя по собственному желанию придти и лечь на общий наркоз. Нужны медицинские показания (эпилепсия, гепатит или ещё какие-то). А моя фобия — это не показание, разумеется. Поэтому глав.врач решал — допускать меня или нет. Допустил.

Часть третья. В назначенный день (а именно в этот четверг) к 12.30 мы с мужем поехали в больницу. Там меня оформили, определили в общую шестиместную палату. От отдельной платной палаты мы отказались. Жалко мне на несколько часов было денюжку платить. Хотя врач меня предупреждала, что вдруг кровотечение не остановится быстро — тогда меня не отпустят сутки из больницы. Ну я-то знала и мужа предупредила, что уйду по-любому, трое детей дома ждут. Малой сейчас ко мне привязан сильно. У папы-бабушки-тёти на руках сидит, а меня всё равно глазами ищет. Так что не могу я его надолго оставить.

Нацепили мне браслетик на руку (фото в конце поста), принесли операционную рубашку, бахилы и шапочку. Переоделась я, усадили меня в кресло-каталку, укрыли пледом и, как королевишну, повезли в операционную.

Часть четвёртая. Приехали мы на лифте на операционный этаж. Медбрат оставил меня в кресле перед огромными стеклянными дверьми, а сам пошёл в специальную дезинфекционную кабину. Я такое только в кино видела. Появился он волшебным образом уже с другой стороны этих дверей, с другим (видимо стерильным) креслом. Я туда пересела (типа три шага не дойти ногами до операционной) и покатили меня в операционный зал. Еду, трясусь, слёзы пледом утираю. Встречает меня куча народу, как звезду, прям. Два анестезиолога, два врача-стоматолога, три (. ) медсестры. Анестезиологи… О, Боже, какие мужчины… Девочки, это что-то. Я аж плакать перестала. Их там, наверно, специально подбирают всех. Чтобы они своей красотой пациенток от грустных мыслей отвлекали.

В общем дальше всё было очень быстро. Легла я на стол, включили лампы эти огромные, в руку капельницу ввели, все вокруг меня выстроились и дали наркоз. Анестезиолог спросил как меня зовут, потом сколько мне лет и всё… Очнулась я уже в палате.

Часть пятая. Удалили мне 9 (. ) зубов, наложили 5 швов. Договаривались на 8, но врач сказала что при выламывании одного из раскрошившихся корней сломался ещё один зуб. Ну и его заодно тоже вытащили.

От наркоза я отошла быстро и замечательно. Вся операция длилась 2 часа. В 15.00 я уже была в сознании, в 18.00 меня осмотрели стоматолог и анестезиолог и разрешили уйти домой.

Часть шестая. Ну вот, собственно, и вся история. Разговариваю с трудом, жуткие трещины в углах губ. Ем мягкую пищу, йогурты, пюре. Вчера спала почти целый день. Челюсти и дырки от зубов болят, пью антибиотики и обезболивающие. Но в целом, всё неплохо. Зимой планируем искусственные зубы делать.

Обошлась вся процедура в 1640 лир. 1000 за 2 часа наркоза и 640 лир за 9 удалений. Это цена без страховки, так как общий наркоз по собственному желанию сигорта не покрывает.

Спасибо всем, кто дочитал до конца.

источник

О, нет, не так. У меня БОЛЯТ ЗУБЫ. Конечно, можно сказать: « Кто же не знает, что такое зубная боль? Через это все проходят». Точно, обычную зубную боль испытывал каждый. Это не мой случай.

Эта боль заполняет тебя всего. Тоненькие сверла дырявят твой мозг изнутри, их десятки, сотни. Раскаленные спицы пронзают голову. Остальные органы перестают существовать. Боль – это единственное, что тебя занимает. Ты становишься её рабом, зависишь от неё. Она подчиняет себе тебя целиком. Ты сходишь с ума. Но самое ужасное, что от этого нельзя избавиться!

Прямо слышу восклицание: «Сходи к дантисту, придурок!». Говорю же, это не обычная зубная боль. Вот сколько зубов может болеть одновременно? Один, два, вся челюсть? И сколько это продолжается? Понятно…

У меня болят все зубы, одновременно. И продолжается это уже полтора года. Полтора года кошмара!

Ха! Но самое смешное то, что у меня нет зубов!

Нет, я вовсе не прошу и не жду, что мне поверят. По сути, мне плевать, верит мне кто-то или нет. Да я бы и сам не поверил, расскажи мне кто такую вот историю. Я скептик по натуре.

В общем, и рассказывать особо нечего. Помню я не так уж и много. Но должен же я написать хоть что-то. Традиция…

Да. Это случилось полтора года назад. Стояло лето, июль. Сухое лето, знойное, жаркое, тяжелое. И не было оно для меня примечательно, просто очередное время года. И вдруг в один миг всё изменилось.

Был день, около четырех часов. Да, знаю, большинство рассказывает, что подобное происходит ночью. Чушь! Большинство этих историй вранье и бред душевнобольных! На самом деле, им абсолютно всё равно, стоит день или ночь, видит их кто-нибудь или нет.

Но как похищали меня никто не видел, это точно, хоть вокруг и было полно людей. Дело было в парке. После работы я зашёл на летнюю площадку пропустить бокальчик пива. Я часто так делал, если никуда не спешил. Я сидел на скамейке, «придавался праздному созерцанию окружающей реальности», как сказал бы какой-нибудь ханжа-романтик. Да, вид играющих детей, мамаш с колясками, прогуливающихся парочек – всё это как-то умиротворяет.

Так прошло минут десять. Или двадцать, или сорок. Я никуда не спешил, солнце светило, лёгкий хмель вскружил голову – блаженство!

А потом подошёл этот человек. Наверное, он шёл сбоку или сзади, но появился он около меня неожиданно. Я поднял голову, посмотрел на него.

Вот, собственно и всё, что я помню отчётливо, и о чём могу говорить с полной уверенностью. Всё, что было потом, окутано какой-то пеленой, туманом. Как сказал бы тот же самый романтик: «всё это было, как во сне»! Вот только никакой это был не сон.

Человек, стоявший передо мной, был вполне обычным – на вид лет 35, простая летняя одежда, короткая стрижка, загар. Вот только глаза… Наверное, это был гипноз, или что-то вроде, но только после того как я в них взглянул, я полностью потерял контроль над телом, и частично – над мыслями. Глаза были зелеными, но не такими зелеными, как у людей – это был цвет молодой зелени, только многократно усиленный. Они буквально светились! А ещё в зрачках клубился зеленый туман, или струйки дыма. Но это всё я осознал уже после, когда вернулся. А в тот момент я уже себе не принадлежал.

Он положил руку мне на голову, подержал несколько секунд, потом развернулся, пошёл к выходу из парка. Я пошёл за ним. Он не сказал ни слова, и в голове у меня не отдавалось никаких приказов, призрачных голосов тоже не было. Впрочем, сознание моё находилось в тот момент на глубокой периферии.

Недалеко от выхода стояла какая-то старенькая машина, кажется, «Опель», но не уверен. Мы сели в неё, после этого я отключился полностью, как будто кто-то щелкнул тумблером.

Не знаю, сколько времени был в отключке. Правда, помню, как выходил из машины, шёл куда-то, заходил в какое-то здание. Но эти воспоминания, скорее, подсознательные. Всё равно, что телевизор перед спящим человеком – помнит, что там что-то было, а что именно – уже вопрос.

Потом снова кто-то «щелкнул тумблером» — я резко пришёл в себя. Хотя телом управлять я по-прежнему не мог, но сознание моё вернулось. По крайней мере, на столько, чтобы воспринимать и запоминать происходящее. Потом уже я думал, что им ничего не стоило сделать так, чтобы я ничего не чувствовал и не помнил. Но, видимо, это было частью эксперимента, или как там это у них называется.

Я лежал на ровной твердой поверхности, надо мной был яркий белый потолок. Сначала мне показалось, что он светится весь, но потом глаза различили отдельные очень яркие лампы. По бокам я не увидел ничего, только где-то на периферии зрения стояли какие-то темные прямоугольники – наверное, шкафы.

Я лежал, смотрел в потолок. Скоро глаза начали слезиться от яркого света. В голове была каша, мыслей никаких не было, время как будто остановилось, только слёзы медленно текли из глаз.

Прошла минута, или час, или день, или год – не знаю. Вернее, не знал тогда, потом выяснил, что отсутствовал я около суток. А тогда время для меня не существовало. Но вот что-то изменилось. Сначала даже не понял, что именно, просто перед глазами появилось темное пятно. Потом глаза смогли сфокусироваться. Пятно оказалось человеком в белом халате, лицо было в маске, какую носят врачи. Я говорю — «человек», но кто знает, был ли это человек на самом деле?

Некоторое время он смотрел на меня, потом его руки (тоже на вид вполне человеческие) начали ощупывать меня. Я это видел, но не чувствовал, также как и ничего не слышал. Вообще, все органы чувств, кроме глаз, не работали. На какой-то момент мне даже показалось, что у меня нет тела – одни глаза и мозг. Впрочем, меня скоро в этом разубедили.

«Врач» скоро перестал меня ощупывать и исчез из моего поля зрения. Прошло ещё какое-то время. А потом пространство вокруг меня взорвалось. Я начал чувствовать. Но это было так резко и неожиданно, что поначалу я был в шоке, мною овладела ужасная паника (до этого я прибывал в каком-то флегматическом спокойствии). Хотелось закричать, вскочить на ноги, бежать куда-то, делать хоть что-то. Но тело моё по-прежнему не подчинялось мне – безвольный, ненужный кусок плоти, выполняющий роль тюрьмы для мечущегося в истерике, заливаемого адреналином мозга.

Первым ощущением, которое я осознал, был дикий холод. Так холодно мне ещё никогда не было. Создавалось впечатление, что холод проникает не снаружи в тело, а заключен под кожей и не может выйти наружу. И еще я понял, что раздет.

Вокруг стоял сильный шум – гудели мощные двигатели, периодически что-то громко шипело, как будто воздух под большим давлением выходил из клапана.

Свет показался (или стал на самом деле) ещё в разы ярче.

Боковым зрением я улавливал движение то слева, то справа, но ко мне никто не подходил. Мне было страшно, никаких отдельных мыслей не было, был просто дикий животный страх. И холод. Снова мне показалось, что прошли дни.

Потом подошёл «врач». Он стоял передо мной и смотрел мне в глаза. В его взгляде я видел живой интерес экспериментатора, склонившегося над подопытной мышью. Так оно, по сути, и было. Несколько минут он стоял так, глядя мне в глаза. И я почувствовал, что холод и шум, хотя и не исчезли совсем, но отошли на десятый план и ощущались только в подсознании. А на первый план вышел мой рот. Никогда ещё я с такой ясностью и глубиной не воспринимал отдельную часть своего тела. Я буквально видел перед собой каждый нерв в каждом зубе, каждый корень, каждую частичку эмали. Я чувствовал, как слюна омывает зубы. Язык превратился в ужасно точный и тонкий инструмент, рот сразу наполнился не воспринимаемыми до того вкусами. В основном это был вкус какого-то лекарства.

А потом мой рот открылся. Открылся сам по себе, без моей команды. Напротив, я постарался сразу же его закрыть, но тщетно. Рот открывался как машина без предохранительного механизма, шире и шире, щелкнула челюсть. Сильная боль. Впрочем, это была просто щекотка по сравнению с тем, что было потом.

Человек в белом халате протянул руку в перчатке куда-то за мою голову, раздался легкий звон металла. Рука вернулась с инструментом, наподобие клещей. А потом он начал вырывать мои зубы.

Гиперчувствительность рта никуда не делась. Любое, самое легкое прикосновение к зубам отдавалось в голове вспышкой острой боли. Когда щипцы впивались в эмаль, я слышал и чувствовал, как она крошится и рассыпается. Не просто чувствовал, это стало всей моей вселенной, больше не существовало ничего, кроме этой боли. Потом хруст кости. Вот из десны вытягивают корень. Средневековые инквизиторы – милые, отзывчивые ребята.

Он начал с передних верхних зубов. Пронес первый зуб мимо моих глаз, опустил куда-то, потянулся за вторым. Мои глаза были залиты слезами, но закрыть их я не мог. Мало мне было ощущений, нужно было ещё всё это видеть!

Лёгкие разрывались от немого крика, наполнившего их; мышцы лопались от дикого напряжения, оставаясь, при этом вялыми и расслабленными. Мозг был на грани коллапса.

Мой «дантист», видимо, заметил это. Он достал откуда-то шприц и быстро всадил мне его в руку. Почти сразу же мозг «просветлел». Нет, боль не исчезла, она по-прежнему заполняла меня всего, и весь мир вокруг меня. Скорее, она даже усилилась, если такое вообще возможно. Но только я понял, что отключиться уже не смогу.

Следующий. Руки у врача красные, и это не игра света.

Почувствовал, как кровь заливает мой рот, перекрывает дыхание.

Вставили трубку, отсасывают кровь. Я дышу, я жив.

Это были последние отвлеченные ощущения. Всё, что было после, сплелось в один жужжащий клубок боли и света.

Следующее чувство появилось через тысячу лет. Это был крик. Кто-то кричал изо всех сил, голос хрипел, горло уже было явно сорвано, но крик продолжался. Потом я осознал, что свет стал не таким ярким. Прошло ещё некоторое время, и я понял, что этот дикий вопль издаю я сам. А ещё понял, что остановить его не смогу. Но скоро связки могли уже только тихонько шипеть.

А клубок оставался на месте, всё ещё окутывал меня. Прошло какое-то время, и я вдруг понял, что перестал кричать (или пытаться кричать). И ещё понял, что глаза мои закрыты. Попытался закрыть рот и открыть глаза. И почему-то именно здесь потерял сознание.

Очнулся. Клубок боли по-прежнему был на месте. Правда, теперь он стал — чуть-чуть, совсем немного, на десятые доли процента, — не таким плотным. Я не спешил двигаться, сначала проверил все ощущения. Я лежал. Тело своё ощущал. Попробовал пошевелить рукой, ногой – получилось, даже без особых усилий. Был одет. Уже хорошо. Рот был закрыт.

Читайте также:  Сильно болит зуб мудрости что делать лимфоузел болит

Открыл глаза. Всё было очень мутно, расплывчато. Я лежал в комнате. Чуть позже я определил, что это была моя комната, моя квартира. Закрыл глаза. Боль была всё ещё всепоглощающей, мозги соображали плохо. Состояние было полубессознательное, но всё-таки до полной отключки дело не дошло. Мыслей в голове не было никаких, воспоминаний тоже. Наверное, я был почти мертв…

Ощущение времени ко мне так и не вернулось, так что не знаю, сколько я пробыл в этом состоянии. Но потом, видимо, какая-то часть мозга поняла, что это не прекратится, ждать нечего, нужно как-то приспосабливаться к новому состоянию. И эта часть была права.

Вот, в общем-то и всё. Посмотрев в зеркало, убедился, что зубов нет. Вспомнил всё, что произошло. Чувствовал ужасную слабость, ещё несколько раз был в обмороке, меня тошнило, тоже не один раз. Но всё это как-то довольно быстро прошло. Кроме боли. Она никуда не делась. Она продолжает пронзать мой мозг, занимает каждую его клеточку, кроме той одной частички, которая до сих пор сохраняет мне рассудок, будь она проклята!

Я определил, что отсутствовал не более суток. С работы пришлось уйти – какая тут может быть работа, когда руки постоянно дрожат, в голове каша, и ты постоянно сдерживаешься, что бы не закричать и не начать биться головой о стену (хуже всё равно не будет!). К тому же глаза почти ослепли.

Меня спрашивали, что со мной случилось. Я не отвечал. Отчасти потому, что сам не знаю, что же и кто это был. Инопланетяне? Может быть. А может быть и нет. Впрочем, мне наплевать. Правда, иногда я задавался вопросом: «Почему это случилось именно со мной?» Может быть потому, что я легко поддаюсь внушению. Или потому, что я одинок, близких родственников у меня нет, с друзьями я перестал общаться… А может я был просто случайно выбран в толпе. Но, сейчас мне и на это тоже плевать.

Один раз пробовал сходить к врачу. Сказал, что «Поферял ввфе фубы. Феффасфый сфуфай. Фефусть фыльно бофит». Он бегло осмотрел мой рот, сделал снимки, сказал, что ничем помочь не может, что у меня всё в прядке! Но мне показалось, он был чем-то напуган.

Вот сегодня исполняется полтора года с того дня. Первое время я надеялся, что всё пройдёт. Но нет, боль утихла совсем немного. Она не пульсирующая, не ноющая, она постоянная. Я постоянно нахожусь в состоянии вырывания зуба без наркоза.

У меня были сбережения – собирался купить машину. Последние полтора года я жил на них – расходы мои, особенно на пищу, резко сократились. А два дня назад купил «ствол» на «черном рынке». Ждать больше не имеет смысла, терпеть тоже.

Последний ритуал я выполнил – вот предсмертная записка. Никому ничего не должен. Покидаю этот мир с огромным облегчением.

— Шеф. Информация по объекту 10.250-з.

— Сегодня, в 12,47 наблюдаемый покончил жизнь самоубийством. До конца эксперимента оставалось 11 часов 13 минут.

— Да, шеф. Самый высокий из всей группы.

— Хорошо. Сколько времени осталось у объекта 10.251?

— Что ж. Думаю, эксперимент можно считать удачным. Прекратить действие галлюциногенов для объекта 10.251. Посмотрим, выдержит ли его мозг это

источник

Дверь кабинета открылась, показалось приятное старушечье лицо:

-Вы на четыре часа? Заходите.

Сидящий на скамье парень посмотрел вправо-влево, никого рядом не обнаружил, проверил запись на смятой в руке бумажке, и только тогда (собрав воедино все элементы – рядом никого нет и ему на четыре часа), понял, что приглашают всё-таки его.

В кабинете пахло зубами. Вот именно тем запахом, который дает мелкая пыль, оставшаяся после обработки зубов бор-машинкой. Парень прошествовал в середину кабинета и оглянулся в поисках эскулапа. Эскулапом оказалась женщина, весьма дородной фактуры и с серьезными умными глазами. Привычным жестом палача женщина пригласила молодого человека в зубное кресло.

-Что будем удалять? – фраза звучала тоже привычно.

— Зуб, — в голове парня возникла прыгающая табличка «Стремные шутки за 100».

— Любой? – всем видом женщина показывала готовность вырвать хоть всю челюсть разом.

— Не. Вот этот, — парень неопределенно ткнул в открытый рот пальцем.

— Понятно. Шестёрка, — сказала хирург.

-Ага, — ответил ей подопытный, не совсем уверенный в том, что именно шестой зуб в его правой части челюсти объявлен изгнанником.

Рядом с женщиной-хирургом появилась медсестра-помощница, с целым подносом развеселых инструментов для любителей нестандартного досуга. Первым в дело пошел шприц с прозрачной жидкостью. Парень послушно отвалил нижнюю челюсть, а врач, практически не глядя, несколько раз ткнула куда-то возле десны острой иглой шприца.

-Всё. Теперь ждем 10 минут и начинаем, — ободряюще произнесла инквизитор.

-Да не вопрос, босс. Как скажете, — отвечал ей счастливый обладатель больного зуба.

Надо заметить, что человек в кресле находился достаточно своеобразный. Зубных врачей он не боялся, кровь в любых количествах и любого цвета воспринимал спокойно, поэтому в целом, всё происходящее с собственной персоной парень воспринимал достаточно весело. Да и опыт удаления зубов подсказывал, что вся операция займет не более 10 минут. Сейчас же, герой с любопытством изучал новые возможности, открывающиеся перед ним. Тыкание пальцем в онемевшую губу, подражание рыбам, и прочие прелести, которые можно себе позволить только в кресле зубного хирурга.

— Ну что, же приступим! – бодро сказала зубодер, включая яркую лампу над головой пациента. Медсестра стояла рядом, готовая в любой момент подать нужный инструмент. Зажужжала машинка, с маленьким сверлом и раздался знакомый противный звук. Парень скосил глаза на настенные часы — 16.10. Минут через 10-15 он, уже свободный от врача и одного зуба, будет топать по своим делам.

Однако, у всех есть свои планы, и у зубов, как выяснилось тоже. Дело в том, что пять лет назад молодому (тогда еще более молодому) человеку уже проводили войсковую операцию на этом зубе. А именно, наращивали, собирающейся приступить к распаду зуб, с помощью слова «штифт» и предмета «штифт». Штифт является шурупом, вкрученным в остатки зуба, и в его корень, вокруг которого наращиваются утраченные части жевательного кусочка кости. Так вот сейчас, ситуация в данном конкретно зубном кресле, неожиданно осложнилась тем, что зуб, усиленный штифтом, был своего мнения, и вовсе не собирался покидать насиженное место. Сначала в ход пошла бор-машинка, с помощью которой была обточена нижняя часть зуба. Затем непрерывно чередовались стоматологические щипцы, с каким-то странного вида и запаха шилом. Щипцами зуб пытались расшатать извне, а шилом – изнутри. Ситуация становилась интереснее и тем, что в процессе выкорчевывания засранца, был задет какой-то сосуд, и кровь стала прибывать в нижнюю часть челюсть уж слишком быстро. Но, как говорилось ранее, подсудимый был не из робкого десятка в этом отношении, и бодро сплевывал все что текло из недр своего организма.

В очередной раз скосив глаза на часы, и увидев там цифры 16.45, парень понял, что операция это может не такой уж и быстрой. Трагизма атмосфере добавлял всё более и более обеспокоенный взгляд хирурга.

В какой-то момент дверь кабинета приоткрылось и из коридора донеслось:

-Ольга Петровна, а вы принимать еще будете? К Вам пациенты.

-Таня, всё, отправляй всех на завтра, мы тут застряли по самые….ноги! Сегодня больше не принимаю!

Парень смотрел на хирурга, и думал, что ему достался билет в первый ряд на удивительное представление. Мелкая, бьющая изо рта, пыль оставшаяся от зубов, давно уже изменила свой цвет. Поэтому теперь, откуда-то из недр его любимого организма вырывалась кровавая морось с ошметками зубов вперемешку. Зрелище было неописуемым. Можно было представить себя вулканом, или реактивным кровеметом. Халат и прозрачная маска хирурга уже давно были в плотную красную крапинку, и потихоньку красный цвет вытеснял белый. Все это немало удивляло и забавляло молодого человека, однако даже такого имбецила не мог не заботить факт, что крови потеряно за 40 минут было уже предостаточно и на организм накатывала какая-то совсем ненужная слабость.

-Так, вызывай-ка двух хлопцев с первого этажа, — хирург села на стул и отложила инструменты, — А вы молодой человек, бегите в соседний кабинет на повторный снимок. Посмотрим, что там у вас осталось.

Молодого человека не надо было просить дважды и булькая полным ртом чего-то красного он поскакал за живительным облучением.

Через 10 минут, вновь сидя в кресле он таращился на настенные часы. Часы смотрели на него и показывали ему средний палец и 17.05.

В кабинет вошли двое, с охватом рук не меньше чем охват древней секвойи.

-Что тут у Вас, Ольга Петровна? – зычным голосом прогремел тот, что пониже.

-Да вот..штифт стоит в челюсти, вырвать не могу, — разглядывая черно-белый кратер на снимке пожаловалась врач.

— Сейчас разберемся, — уверенно отвечали вновь пришедшие и принялись разбираться.

А выглядело это следующим образом. В дырку, проделанную хирургом в зубе, был вставлен небольшой металлический предмет, напоминающий уменьшенную копию лома. Тот, что повыше со всей силы налег на зуб, и принялся ворочать этим ломиком. А тот что пониже — выполнял, на взгляд парня, хоть и более простую, но куда-более важную задачу. Он держал, непосредственно, нижнюю челюсть узника, видимо здраво рассудив, что от усилий коллеги челюсть может оторваться куда-нибудь на пол, например. А парень наблюдал второй акт пьесы, в сопровождении хрустящих звуков, доносящихся из собственной черепной коробки. Мастерству этих дюжих ребят, завидовать не стоило, видно было – профессионалы! Поэтому в 17.20 остатки корня неподатливого зуба были извлечены под всеобщее ликование. Парень тоже хотел радоваться со всеми, однако, к собственному удивлению, сил на это у него уже было мало. Может быть виной тому заполненная кровью почти до краев сплевывательная ванночка, а может быть недостаточный энтузиазм парня – уже ответить сложно. Более того, палачи были настолько усердными и прилежными, что рот сидельца в кресле не выдержал нагрузки и буквально порвался, хоть и немного.

Швы на разрушенную десну наложили быстро. В 17.30 слегка побелевший молодой человек одевал куртку, и говорил врачу:

— Спасибо! Было весело и необычно!

— Да хоть каждый день, — любезно ответила уставшая врач, меняя красный халат на чистый белый.

— Возьму к вам абонемент, — сил парня хватало только на категорию «Стремные шутки за 50».

Еще через пять минут он вышел из стоматологической клиники и медленно пошел по тротуару. Навстречу ему шла девушка. Очень красивая девушка, надо заметить. Их взгляды встретились и…она улыбнулась! Парень расправил плечи и зашагал твердой мужественной походкой. Он надеялся, что конкретно этой девушке, очень нравились молодые мужчины с левой щекой, сравнимой по размерам с футбольным мячом. Они поравнялись, парень решил уверенно улыбнуться. Девушка улыбнулась в ответ и сказала только одно слово:

И с громким хохотом пошла дальше по своим делам. Мужественный парень с большой щекой смотрел на свои ботинки в синих чехлах, и думал, что одетые бахилы на улице – весьма неплохой способ познакомиться. Но сил на новые знакомства у него, по-прежнему, было мало, поэтому бахилы пришлось снять.

Через час, добравшись до кровати, я подумал, что рассуждать о себе в третьем лице – признак идиота. Но я хотя бы не в бахилах.

источник

ЗУБНЫЕ ИСТОРИИ
Адресую свой рассказ в первую очередь тем, кому не повезло с лечением зубов и тем, кто впервые собирается посетить стоматолога. Может быть, мои истории послужат кому-то уроком (ведь полезно учиться на ошибках других!) и помогут избежать неприятностей. Как известно, «предупреждён – значит вооружён».

Июньским солнечным днём ехала я к стоматологу Виктору Андреевичу, зная, что к другому врачу не поеду ни за что, радуясь, что в городе живёт такой замечательный доктор.
В детстве я была сладкоежкой, и теперь удивляюсь, как моим зубам в течение долгого времени удавалось избежать кариеса. Во всяком случае, до десятого класса я не знала, что такое зубная боль, хотя многие мои приятели и знакомые бывали в больницах с детского сада. Но вот и я вынуждена была отправиться к зубному врачу, принимавшему в маленькой старой деревянной поликлинике соседнего посёлка, где училась в школе. Имени его не помню, но его неопрятный вид запомнила на всю жизнь. Он был одет в грязный серый халат, от него разило перегаром и табаком, лицо его было одутловатым, руки дрожали, от них пахло табаком ещё больше, чем изо рта. Когда его почерневшие пальцы, за много лет впитавшие в себя изрядное количество табачного зелья, оказались во рту, меня чуть не стошнило. Горе-врач долго сверлил мой зуб бормашиной, в те годы ещё несовершенной, дребезжащей, передающей пациенту в полной мере все свои вибрации, доставляющей сильные страдания. (А лечение зубов в семидесятых-восьмидесятых годах, как известно, проводилось без анестезии).
Вибрировала бормашина. Тряслись руки. Не знаю, как я выдержала пытку, устроенную мне совместными усилиями машины и человека, но ушла я всё-таки с пломбой. Шла и думала: лучше остаться без зубов, чем вот так их лечить. И ещё больше укрепилась в этой мысли после того, как мне рассказали историю о школьнице, которой этот же «врач» удалял коренной зуб. Сначала «по ошибке» выдернул зуб, стоящий рядом. На другой день выдрал здоровый с другого края. И только потом удалил больной зуб. И девочка осталась с голой челюстью. Ситуация ещё трагичнее, чем в рассказе Чехова «Хирургия».
Всё же однажды, когда боль стала нестерпимой, я опять поехала в поселковую больницу в надежде избавиться от жуткой боли во что бы то ни стало. Со дня моего первого опыта пломбирования зубов прошло уже несколько лет, и я надеялась, что там работает другой доктор. Зря надеялась: работал всё тот же врач. И халат его был таким же серым. И лицо отёкшим. И пальцы чёрными. И запах сохранился. И руки тряслись. Как тут не вспомнить заседателя, героя «Ревизора», от которого разило вином так, будто бы он только что вышел из винокуренного завода. Судья, пытаясь оправдать его, сказал, что такой запах — природный запах заседателя и что его « уже невозможно выгнать: он говорит, что в детстве мамка его ушибла, и с тех пор от него отдает немного водкою»…
Горе-врач прочистил полость больного зуба и положил мышьяк. В то время яд этот был весьма популярен при убивании нерва. С тем я и вернулась домой. Зуб болел ещё больше, и всё же к ночи затих. Я уснула. А ночью мышьяк выпал. Во сне я его проглотила и отравилась.
После этого случая стала я жить, обходя больницы подальше, всё больше запуская зубы. И дошло до того, что от переднего зуба остался один корешок. И повезло мне, что случилось это летом, во время школьных каникул, а то без переднего зуба давать уроки как-то совсем нехорошо. И тогда мне рассказали, что в нашем областном центре появились первые платные клиники и зубы в них делают хорошо и безболезненно. Но дорого. Я, конечно же, пошла. Зубы вылечила за большую плату и нисколько не жалела деньги. Наоборот, была счастлива, что избавилась от большой проблемы. Оставалось вылечить только один (тот самый) передний зуб. А вот тут пошли заморочки. Врачи говорили, что надо удалить корень. Затем надо делать примерки. И всё затянется надолго. А мне надо было ездить издалека, тратить деньги и, самое главное, время.
Торопясь на автовокзал, зашла в областную стоматологическую поликлинику. Вот там-то и встретила впервые Виктора Андреевича. Сказала, что опаздываю на автобус и только хочу спросить, за какое количество посещений можно вылечить зуб. Врач, немногословный, грузноватый, указал мне на кресло:
— Садитесь.
Прошло минут десять, и он сказал:
— Всё.
Я не поняла и спросила:
— Когда в другой раз приехать?
Он сказал:
— Не нужно приезжать. Зуб на месте.
Надобно ли говорить, что моей радости не было предела! Тем более, что обошлось мне это не дороже билета на мой автобус, на котором ехать всего семьдесят километров. Тем более, что корень зуба остался цел!
Зуб простоял 17 лет. А вылетел, случайно, когда в пирожном оказался какой-то твёрдый шарик, который при жевании попал между верхними и нижними зубами и выбил вставленный зуб. Корень при этом сохранился. И Виктор Андреевич во второй раз сделал зуб, который служит мне до сих пор. И опять стоило мне это копейки.
Несмотря на такую удачу, стоматологов я бояться не перестала. И по-прежнему избегала лечения зубов. Не боялась только Виктора Андреевича, но он был ортопедом, а мне тогда нужны были терапевты.
Для вынужденного лечения иногда ходила в престижный в городе стоматологический центр, перед входом в который среди изысканных цветов стоит золотистая статуя коровы.
Цены в центре, и без того огромные, росли как на дрожжах. Но зато весь центр сияет от лучезарных улыбок медицинского персонала. В кабинете доктора без устали сияют улыбками «во все тридцать два» белых, и в ходу у них слащавые слова: ротик, зубик, язычок.
Как-то раз, много лет назад, пришла в стомцентр запломбировать зуб с четырьмя тысячами рублей в кошельке. Врач сделала осмотр и сказала, что лечение будет стоить семь тысяч. Я сказала, что таких денег у меня с собой нет, и пошла к двери. Врач крикнула вдогонку:
— Постойте! А сколько у вас есть?!
Страх перед стоматологами притуплял разум, и тогда вопрос даже не показался мне странным.
— Четыре, — ответила я.
— Оставайтесь, — решительно сказала врач и сказала, что кое-что исправит в бумагах, напишет вместо одного лечения другое, в результате чего как раз выйдет ровно четыре тысячи.
С пломбой в зубе, довольная, пришла я на кассу. Там перед кассиром стоял пожилой мужчина, очень просто одетый и отсчитывал многочисленные тысячные купюры. Подошла моя очередь, и девушка-кассир объявила мне:
— С вас семь тысяч.
— Девушка, у меня нет семи тысяч. Мы с врачом сошлись на четырёх.
— Хорошо. Сейчас всё перепишем, и будет четыре. Давайте деньги.
Надобно сказать, в этой клинике оставила я денег немало. Кроме дорогостоящего лечения, каждый раз нужно было делать снимок, разумеется, платный, и он хранился только в поликлинике. Если же кто-то хотел забрать снимок и настаивал на этом, ему объясняли, что его снимки нужны центру, как воздух, и предлагали сделать дубликат и ещё раз заплатить. Часто пришлось мне сидеть в очереди у входа в рентген-кабинет. Чтобы приятно было дожидаться очереди, поставили большой аквариум, где плавали разномастные рыбки. Но у меня жизнь аквариумных обитателей вызывала не успокоение, а нервозность. Всё время попадалась мне на глаза одна из рыбок, крутолобая и откровенно наглая, которая бросалась то на одну из сестёр по заточению, то на другую. И все рыбы, населяющие аквариум, были в постоянном напряжении и спасались, как могли.
Не поспоришь, стоматология в наши дни развивается быстро. И это замечательно! Но вместе с ней появляются и новые врачебные хитрости, дающие возможность вытряхнуть побольше денег, тем более, что оборудование и материалы становятся всё более дорогостоящими. И пациенты, чаще всего не посвящённые в тайны зубоврачебного дела, легко попадают в расставленные для них ловушки. Особенно часто ловятся на хитрую наживку люди пожилые, привыкшие доверять врачам, дающим клятву Гиппократа. Я же, оказываясь в зубоврачебным кабинете, всегда теряла самообладание, и со мной можно было делать всё, что угодно.
Как-то раз пришла я в тот же стоматологический центр лечить коренной зуб. Врач долго его осматривала, охала, ахала и сказала, что его надо удалять. Позвала специалиста из соседнего кабинета и та, заглянув мне в рот, схватилась за голову и запричитала:
— Ой-ой-ой-ой-ой! Какие у вас дёсны! Да вы не сегодня, так завтра потеряете все зубы! Вы их просто выплюнете! Вам срочно надо пролечить дёсны, если вам дороги зубы! Дёсны нужно лечить каждые полгода.
И назвала кругленькую сумму, которую каждый раз я буду за них отдавать…
Дёсны я сразу лечить не стала, подумала, что хотя бы до завтра мои зубы в них удержатся. А вот больной зуб удалила в тот же день. На другое утро пришла к Виктору Андреевичу и спросила, нужно ли мне «подсаживаться» на пожизненное лечение дёсен. Он улыбнулся и сказал:
— Живите спокойно. Дёсны в порядке. И не давайте удалять зубы. За каждый зуб надо бороться.
Парадоксально: чем совершенней становится стоматология, тем больше зубов удаляют. Как ни придёшь в стомцентр, там всё сидят вереницей люди после удаления, держа у щеки кульки со льдом (одна из «изюминок» платных клиник). Моей подруге как-то в этом центре молодой врач удалил зуб, который она надеялась вылечить. Она спросила его: «Вы всем зубы удаляете?». Он улыбнулся и сказал: «Врачебная тайна».
О том, что не стала лечить дёсны, я нисколько не пожалела. С того момента, когда врач сказала, что я в ближайшие дни начну выплёвывать зубы, прошло гораздо больше десятка лет, и ни один зуб ещё не выплюнула (тьфу! тьфу! тьфу!).
Совсем недавно встретила девушку-односельчанку, которая рассказала мне, что ей удалили два зуба, за три тысячи каждый. И она очень довольна, что врачи решили её проблему.
— Ещё один осталось удалить, — сказала она. – И дёсны проколоть…
Удивилась, как девушку, следящую за своим здоровьем, смогли раскрутить на платное удаление трёх зубов и на прокалывание дёсен…
«Надо проколоть дёсны», — не раз уже слышала я от своих знакомых и теперь думаю: «А надо ли?»
И вот в тёплый июньский день (о чём сказала в самом начале) я приехала в больницу поставить коронку, надёжную и дешёвую, что из всех встретившихся на моём пути врачей мог совместить только Виктор Андреевич. Поднялась на второй этаж, пошла по хорошо знакомому коридору, всегда многолюдному, и удивилась, что он был пуст. На стуле у входа в кабинет сидела только одна женщина. Я проскочила в дверь и посмотрела на место, где должен был работать Виктор Андреевич. Оно оказалось пустым. И весь большой длинный кабинет был пустым. Работал всего один молодой ортопед.
— Где врачи? — поинтересовалась я и подумала: «Неужели все в отпусках?»
— Скоро придут, — ответил он. – Все на похоронах…
Я вышла в коридор в самом плохом предчувствии. Женщина, сидевшая у входа в кабинет, вдруг заговорила со мной со слезами в глазах:
— Надо же как бывает! Только в пятницу я разговаривала с доктором (она назвала фамилию моего врача), а сегодня, в понедельник, его хоронят. Надо же! И какой был врач! Молодчинка.
Я с тяжёлым сердцем ушла из больницы. И лишь через несколько дней смогла там появиться. Обратилась за помощью к Павлу Александровичу, напарнику Виктора Андреевича, что само по себе было для меня важно. Я показала ему зуб, на который хочу поставить коронку.
— Его надо удалять, — сказал он бескомпромиссно. А на соседний зуб надо ставить коронку.
— А нельзя зуб полечить? – спросила я с надеждой.
— Этот — нет. У него уже и корень сгнил. Он еле держится. Соседний спасём.
И Павел Александрович выписал направление к хирургу. Я пошла на удаление, так как доверие к Виктору Андреевичу переросло в доверие ко всем врачам больницы.
Сначала мой «непрочный» зуб пыталась удалить девушка-врач – не вышло. Потом позвала она на помощь врача-мужчину крепкого телосложения.
— Чего жалеть костную ткань? Импланты она всё равно делать не будет, — сказал он и начал так сильно дёргать, что я думала он вынесет всю челюсть. Наконец, он справился и пока заполнял бумагу, я спросила его, почему он решил, что я не поставлю имплант на место выдранного зуба.
— Когда хотят поставить имплант на место зуба, то удаление бывает платным, и тогда мы каждый корешок выпиливаем отдельно…
Через неделю, когда поджила челюсть, я пошла к Павлу Александровичу, неся в сердце груз сомнения. Ведь он сказал мне, что зуб еле держится, что было совершенной неправдой. И всё же была надежда, что на удаление он меня отправил, потому что по-другому было нельзя. На этот раз он после осмотра сказал, что на место выдранных зубов и одного, на который планировалась коронка, хорошо ляжет мосток и, как выяснилось, заплатить надо будет уже не за коронку, а за конструкцию из четырёх единиц. К тому же, он тоже забраковал мои челюсти и сказал почти те же слова, что я слышала в стомцентре: «Лечите челюсти, иначе коронки ставить нет смысла, вы выплюнете зубы вместе с ними.» И отправил меня к заведующей Маргарите Владимировне, которая занималась лечением дёсен. Он сказал по сотовому о моём приходе, и я пошла, унося в руках направление с диагнозом: «Периодонтит». Вернее будет сказать, что к Маргарите Владимировне я не пошла, а поплелась, преодолевая недоверие, нарастающее стремительно, как буря. Маргарита Владимировна не заглянула в направление, посмотрела на мои зубы и поставила мне пародонтит. И тоже предложила лечиться каждые полгода почти за три тысячи рублей, что, надобно заметить, намного дешевле цен на эти же услуги в стомцентре. И заведующая записала меня на приём на все дни следующей недели. И между прочим обронила, что мне надо удалить ещё один коренной зуб.
За выходные я проштудировала интернет и поняла, что ни периодонтита, ни пародонтита у меня нет. И не пошла ни к Маргарите Владимировне, ни к Павлу Алексадровичу. Зато записалась на приём к другому врачу и вылечила зуб, приговорённый Маргаритой Владимировной к смерти.
Мои «хождения по мукам» продолжаются. И одолевают размышления. Почему у нас всё так? То пенсии людей лишают. То зубов. Но твердят о ценности жизни и заботе о каждом человеке. Получается, «спасение утопающих – дело рук самих утопающих»…
В советское и перестроечное время на лечение зубов из-за неприятных ощущений нужно было решаться. Сейчас же всё безболезненно, комфортно, но очень уж «вымогательно». Можно, вылечив зубы и заплатив при этом за множество ненужных услуг, остаться голым и голодным.
Жаль, что уходят из жизни такие замечательные врачи, как Виктор Андреевич. Уходят незаметно. Они от зари до зари дарят людям здоровье, продляют жизнь, не требуя ни категорий, ни званий.
Виктор Андреевич имел первую категорию, а Маргарита Владимировна и Павел Александрович имеют высшую. И люди, не знающие больницу, видя стенд с фотографиями врачей и их категориями, выберут тех, кто выше рангом. А потом будут нескончаемо лечить дёсны и сидеть в длинных очередях на удаление зубов. На место выдранных в зависимости от достатка кому поставят импланты, кому сделают мостки и сточат при этом здоровые зубы, кому изготовят неудобные челюсти, а кто будет жевать пищу без единого зуба. И оскудеет бюджет пациентов, зачастую и без того очень небогатый. И сократится их жизненное время. Ведь справедливо и, наверное, серьёзно написал в детском стихотворении поэт Владимир Орлов: «Кто кого пережуёт, тот того переживёт».

Читайте также:  Как долго болит после удаления зуба мудрости болит ухо

Рейтинг работы: 53
Количество рецензий: 11
Количество сообщений: 10
Количество просмотров: 229
© 31.07.2018 Ирина Прищепова
Свидетельство о публикации: izba-2018-2328538

Femina 08.08.2018 12:34:37
Отзыв: положительный
Дорогая Ирина! Давно мечтала познакомиться и подружиться с Вами. Мне очень нравится Ваше творчество, отражающее Вашу жизненную позицию, Вашу любовь к природе и Байкалу в частности, Ваш очень грамотный и выразительный язык. И вот подвернулся повод. Прочла Ваш рассказ о стоматологических страданиях и поняла, что мы – друзья по несчастью. Я теперь врачей боюсь, как огня. У меня всё происходило ( и пока не закончилось!) не где-либо в 70-ти км от блихайшего медпункта, а в нашей «культурной столице», где полно медицинских учреждений . У меня никогда не бало проблем с зубами. А 15 лет тому назад у отличного частного ортопеда был поставлен «мост» на 4 зуба из металлокерамики и всё было прекрасно. Но начал постоянно ныть один из опорных зубов и врачи в районной поликлинике сказали, что «мост» надо снимать , делать рентген , возможно, удалять ноющий зуб и протезироваться заново. Надо, так надо! И начались мои мучения, подобные Вашим. Снимая металлокерамическую коронку со второго опорного зуба, врач продырявил корень и зуб пришлось удалить. Удалить пришлось и зуб, который ныл и доставлял мне дискомфорт. Он имеет 3 корня и на одном из них оказалась киста, которая и давала боль. Удаляя её, врач сломала один из трёх его корней и оставила обломок в десне. Другой врач, удаляя этот обломок, продержал меня на операционнои столе около часа, ничего сделать не смог, но зато продырявил гайморову пазуху, внёс в неё инфекцию и начались проблемы с ней. Но это ещё не всё. Прочищая пазуху, врач отоларинголог внёс инфекцию в глаз ,благо он расположен рядом. Роговица глаза стала краснеть, а зрение падать. Теперь лечусь у офтальмолога, не зная, когда и чем все закончится.
Ирина! Раз мы – друзья по несчастью, загляните на мою страничку, может, и мои стихи Вам глянутся и станем дружить. А в качестве подхалимажа сброшу сейчас же Вам в «личку» отличный рецепт маринованных грибочков. С теплом и уважением Ольеа.

Ольга, спасибо за отклик! Да, история у вас намного трагичнее моей.

София Зирина 07.08.2018 21:14:48
Отзыв: положительный
Как близка и понятна эта тема, Ирина! О моих хождениях по мукам в стоматологических клиниках можно написать триллер, но делать этого желания нет, просто берегу свои нервы, чтобы заново всё не переживать.Уже и сомневаешься, врачи ли это, или вымогатели-бизнесмены с садистскими наклонностями. В общем тема больная и неразрешимая в наше время.

Елена Казанцева 4 07.08.2018 19:35:04
Отзыв: положительный
Ой, зубы — это такая жизненная темааааааааааааааа.
Действительно, хождение по мукам(((
Ирина, очень хорошо рассказали о сложившейся ситуации в стоматологии (и не только).

источник